ТОВАРИЩ ОКВАДСКИЙ УШЁЛ В ВЕЧНОСТЬ С прискорбием сообщаем, что старый кадр формации Шторм погиб смертью храбрых в штурмовой операции на Купянском направлении более 4 месяцев назад в составе штурмовой пехоты ФР. Соратника многие знают под псевдонимами Лопидоф (Loopidoof), Оквадский, Шашев, Порко Россо. Партайгеноссе вложил ощутимый вклад в служение Идее, мы склоняем знамёна в память о нём и расскажем всем его долгую историю. Это сказ о преодолении противоречий внутри себя, о том, что верность идеалам и товарищам сильнее, чем любые внешние препоны. Это повествование о том, что, даже оступившись, можно сохранить свою честь и умереть коммунистом. Это история о выборе, который совершает ежедневно каждый из нас — сдаться или продолжать бороться вопреки всему. НАЧАЛО ПУТИ ОКВАДСКОГО Всё началось более 4 лет назад. Анкета обычного юноши из неблагополучного подмосковного города. Это было так давно (а подобных анкет было много тысяч), что никто из старожилов уже и не помнит подробностей — а анкеты бесследно уничтожаются с серверов формации регулярно. При тогда ещё начавшей выстраиваться многоуровневой системе фильтрации в коллектив Шторма пришёл пухленький юноша 17 лет. Жертва гиперопеки, неуверенный в себе, не чувствующий себя и своих возможностей. Но в коллективе он начал раскрываться. В по-стендалевски тучном молодом парне начала проступать холодная решимость и стойкость характера. Те аспекты, что в нём подавляли всю его жизнь. Но большевистская порода всегда пробьётся, подобно ростку сквозь асфальт. Ему нравился риск, манила опасность, и, несмотря на тихий нрав, он обожал в одиночестве совершать пропагандистские вылазки на заброшенные предприятия, транспортные узлы, ночные города, по которым ему доводилось путешествовать. Товарищ Оквадский не избегал и монотонной рутинной работы, охотно брался за текущие внутренние немаловажные дела, где требуется выдержка. Участвовал в первом нашумевшем уничтожении пропаганды террористов и нацистских вырусей из РДК (Запрещённая на территории РФ). Были у товарища и задержания, и залегание на дно после поимки, и эпичный сброс в сугроб мобильного телефона из окна милицейской машины, на всякий случай, чтобы не дай бог не подставить формацию (скорее это был перебор, поскольку мы чисты перед законом и своим классом, но товарищ решил перестраховаться), одиночные скитания по заброшенным заводам (нам до сих пор изредка присылают фотографии пропаганды, нанесённой его далеко не идеальным почерком ещё много лет назад) и зданиям в целях нахождения пропаганды в местах скопления пассионарной молодёжи. Была и разведка местности на предмет расположения больших нацистских граффити, распространял книги по книжным магазинам. Товарищ всегда стремился быть на острие классовой борьбы, стал по сути профессиональным большевиком. На момент окончания школы товарищ Оквадский не знал, куда себя пристроить, столкнулся с характерной для многих в его годы ситуацией. Поступать? Если поступать, то куда? Идти в армию? Сразу идти работать? Жить отдельно? Снимать? Жить у товарищей? Жить со своей женщиной? Или пока рано? Все эти вопросы роились в голове у молодого большевика. Он столкнулся с непониманием и осуждением родственников и, несмотря на ментальную поддержку товарищей, постепенно погружался в морок тяжелейшей депрессии. У него не осталось сил сопротивляться этому миру, и расстроившаяся биохимия мозга подсказывала один возможный исход событий — покидание Шторма. Он написал об этом в общей беседе и обозначил своё состояние следующими словами: «Мне вспоминается старый советский плакат "Чтобы победить разруху в окружающем мире, нужно для начала победить разруху в головах". Я не могу одолеть разруху, разверзнувшуюся у меня в голове, и должен покинуть вас, товарищи, спасибо за всё!». Соратники постарались поддержать его, но товарищ совсем расклеился, выгорел дотла. Мы с грустью простились с ним, помня все его заслуги и искренне пожелав счастья и нахождения себя.