Мой канал – не сми, и поэтому я могу тут написать то, что нельзя публиковать в одном материале с рекламой. Кстати, в бумажной версии опубликовали чудесную фоточку, не такую строгую гендирскую как в интернет версии (спасибо) Итак, я – профессиональный борец с лишним весом. Я закончила школу с рекордными 85 кг. Даже для моего высокого роста, это too much. Начиная с подросткового периода я веду бой с организмом, желающим отложить про запас каждую лишнюю калорию. Финально мы нашли взаимопонимание и пришли к мирному соглашению, что я буду вести в целом здоровый образ жизни, без фанатизма, но и без распускания себя до той черты, когда нужно будет принимать экстренные меры. Так как коже уже не нравится режим «играй гармонь», с колебаниями веса +\- 10 кг. Да и саркопения (потеря мышечной массы) в моем возрасте уже рискована. А именно с потери мышечной ткани организм начинает терять вес, а отнюдь не с жира 🥲 Но прежде всего как врач, а не просто женщина, я топлю за поддержание нормального веса, и в случае ожирения даже без метаболических нарушений – за его снижение с помощью современных методов. И считаю категорию оземпика и иже с ним одним из самых больших свершений фарм индустрии за последние годы. И это - огромный прогресс для всей системы здравоохранения. Разрабатывая препараты для лечения сахарного диабета, коллеги обнаружили замечательный побочный эффект: на них быстро и успешно худеют. Так называемые «уколы красоты» воздействуют на рецепторы глюкагоноподобного пептида-1 (ГПП1) в мозге, притупляя чувство голода, и в желудочно-кишечном тракте, замедляя пассаж пищи. В результате люди чисто физически не могут съесть свою обычную порцию, потому что не чувствуют голода и быстро насыщаются. И снижение веса происходит быстро и эффективно. Не удивительно, что продажи этих препаратов растут — в прошлом году в России было продано 7 млн упаковок. По прогнозам IQVIA, лечение ожирения становится основным фактором роста фармацевтического рынка, его мировой потенциал к 2030 году составляет от 105 до 200 миллиардов долларов, а количество препаратов превысит 193 (не только агонисты ГПП1)* [IQVIA 2025, The Trends Shaping Pharma's Future] В свое время я писала диссертацию по лечению бесплодия у женщин с синдромом поликистозных яичников. У части этих пациенток был избыточный вес. И лечение начиналось не с гормональной терапии, а с коррекции веса. Когда женщины начинали худеть, на фоне восстановления метаболизма у некоторых из них нормализовывался менструальный цикл, наступала овуляция, и они беременели. То есть избыточный вес — это не только диабет, гипертония и прочее. Это метаболические нарушения, которые влияют абсолютно на все жизненные функции. Снижение веса в популяции в целом окажет позитивный эффект на здоровье людей. Это действительно очень важная вещь. Уже сейчас есть данные о том, что это будет способствовать снижению частоты заболеваний печени и сердечно-сосудистой системы. Возвращаясь к «уколам красоты». К сожалению, несмотря на рецептурный статус этих лекарств, около 50% проданных упаковок в нашей стране – покупки без назначения врача, и это очень горько видеть. Как у любого лекарства, у агонистов ГПП1 есть и нежелательные побочные эффекты. Есть и еще один аспект, о котором забывают худеющие «на уколах»: при отсутствии аппетита снижается потребление белка, важных микронутриентов, пищевых волокон. То есть люди едят меньше, но характер питания не улучшается. А поэтому после отмены препаратов у многих происходит возвратный набор веса: агрессивное воздействие на рецепторы прекращается, а пищевые привычки остаются прежними. А тут вот и еще какая информация циркулирует про неожиданный «побочный эффект» аГПП1 препаратов: хедж-фонды и инвестбанки запрещают трейдерам колоть “Оземпик” и аналогичные GLP-1 препараты для похудения. Потому что решения порой нужно принимать быстро и на инстинктах, а эти препараты глушат “внутреннего зверя”. Перестал хотеть жрать – потерял хватку и утратил всякое желание гнаться за прибылью