Я донашивал вещи за своими братьями, не мог с ними конкурировать физически, так как был младше и, как следствие, слабее. Я был вынужден подчиняться их воле; по той же причине не мог диктовать им условия совместного существования. Мне приходилось лавировать. Искать компромиссы. Я это понял и осознал абсолютно чётко в тот момент, когда два этих подростка насильно затолкали меня в магазинную авоську и повесили в ней на крючке в прихожей. Шутка такая. Ну, пошутили дети. А-ха-ха-ха-ха. Как смешно. А мне было не до смеха. Сетка авоськи впивалась в тело, я был в ней скрючен, как Гудини, и вообще — висеть в позе эмбриона на крючке было не очень приятно. А позвать на помощь некого. Взрослых нет. Родители на работе, мы сами по себе. Плакать и истерить было бесполезно — они только больше смеялись: а-ха-ха-ха-ха. Нытик. Посмотрите на него — он нытик. Он сопля. Он — баба. Только бабы ноют и скулят. Именно в тот момент я понял, что должен стать сильнее. Но не физически и даже не морально. А просто сильнее. Точнее сказать — умнее. Это был мой первый урок школы жизни: не можешь победить — договорись. С тех пор я начал учиться договариваться. А любой договор стоит на одном элементарном правиле: я тебе это, ты мне то. Всё. Других принципов договорённости человечество ещё не придумало. Я тебе это — ты мне то. Точка. Спасибо отцу: я окунулся в чтение книг. Он привёл меня в библиотеку и, проведя рукой в воздухе, как бы показывая на стеллажи, сказал: «Тут весь мир, сынок. Здесь есть ответы почти на все вопросы. Изучай. Читай. Учись. Здесь есть всё, чего ты хочешь». Чего я хочу, чего я хочу, чего я хочу? Я хочу научиться договариваться. Но как быть, если ты не можешь дать человеку то, чего он хочет? Допустим, он тебе говорит: принеси мне то, не знаю что. Как быть в этом случае? Тем паче что у тебя этого отродясь не было. И вот тут возникает первый принцип договороспособности: научись договариваться, даже если у тебя нет того, что человеку нужно. Нет, конечно, можно было пойти по пути физической силы. Ведь через пару-тройку лет я вырасту и стану физически крепче. Это факт. Но и тот, кто старше и сильнее меня, тоже вырастет и станет физически крепче. Это тоже факт. При этом договариваться-то нужно уметь сегодня, а не через несколько лет. Проблема — вот она, уже тут. Ждать, пока ты вырастешь и станешь крепче, можно, конечно. А смысл? Проблема уже здесь. Ты не можешь победить физически — ты ещё слишком мал… И я читал, читал, читал. Читал книги. Взахлёб. И учился… В первую очередь — обозначать цели, во вторую — анализировать окружение, в третью — искать компромиссы. И, вы не поверите, через какое-то время это принесло свои плоды. Причём неплохие плоды. Я не только научился договариваться с людьми, я ещё научился убеждать их. Это третий фактор любого договора — убеждение. Даже если у тебя нет того вожделенного, чего требует твой оппонент, — убеди его, что ему на самом деле нужно немного другое. К чему я это всё? Я более чем на 168% уверен, что если бы мне все разведки мира сообщили, что Путин планирует напасть на Украину, будь я президентом Украины, я бы поехал к нему в Кремль договариваться. И я на 169% уверен, что договорился бы. Исходя из того же моего детского принципа: не можешь победить физически — победи морально. Договорись. Ужом на сковородке вертись как хочешь, но не допусти войны. Ты в авоське, висишь на крючке в прихожей. И тебе надо выбраться. Ты уже в сетке и ты уже висишь. Я бы поехал и договорился. И не было бы никакой войны, и никто бы не погиб ни с той, ни с другой стороны. И войны вообще бы не было. Метр с кепкой никогда не победит метр восемьдесят. Это аксиома. Отпор дать может — согласен, а победить — нет. Я мог бы укусить за запястье своего брата, который заталкивал меня в авоську, но это не меняло факта: я висел на крючке, а не он.