Поясню, почему я все-таки начал читать новую книгу Романа Сенчина, после того, как в очередной раз бросил сборник его же рассказов. Рассказы у Сенчина я встречал совершенно разные, от неожиданно светлых, с надеждой, до откровенной, как мне показалось, халтуры. После одного такого рассказа я почти в отчаянии виртуально отбросил книгу и подумал: нет, я сказал нет, я не хочу, нет. Но мне все равно нравится язык его прозы, вот только огромнейшая ее часть беспросветна в своей тоске и мраке. Я ознакомился с начальным фрагментом нового романа и решил, что здесь что-то не так. Вроде как от лица самого автора книга написана, больно по настоящему. Через полчаса чтения я решил, что мрак возвращается, но тут же Роман решил сам пояснить ситуацию: он сам все это осознает и не стоит думать, что он ничего не понимает. Такой подход прямо сейчас побуждает меня почувствовать симпатию к автору и его книге, поэтому, надеясь на немного другой исход (как же перекликаются мои ощущения от этой книги и последней книги Барнса), я продолжаю чтение. Действительно, тридцать с лишним лет пишу, по сути, об одном и том же. Как раз о девяностых – если даже действие происходит в нулевые и десятые, о родителях, которые в девяностые еле выживали и еще умудрялись помогать моей семье, о деревне, в которой мы оказались, потеряв квартиру в те самые девяностые; да, выясняю отношения со своим детством, своей юностью, теперь вот какой-то странной взрослостью. Да, пора, показалось мне, всерьез попытать силы в другом жанре. Хоть на время покинуть эту свою исповедальность, то откровенную, то слегка прикрытую нехитрыми приемами вроде повествования от третьего лица.