Звал я его. Не голосом — тоской. Душу вывернул наизнанку, чтобы заныло в груди, как у потерянного лосёнка. Сбился он с тропы, конечно. Маячок на телефоне скакал сумасшедшим, пока экран не пошел черными змейками, а после и вовсе не потух. Тишина тогда накрыла — мертвая, ватная. Даже костер шипеть перестал. Он встал, покрутил головой, а я из-за ствола древней лиственницы за ним следил. Вместо глаз — дупла, вместо рук — коряги. Подошел ближе, дыхнул гнилью болотной. Он и замер, будто почуял. — Эй! — крикнул в темноту. — Есть кто? А я тут. Всегда тут. Повел его по марям. Кружил, заводил все глубже, где мхи вековые под ногами пружинят, а деревья стоят стеной. Он споткнулся о мой корень, упал лицом в гнилую листву. Вскочил, а взгляд уже пустой, зрачки расширены — мой стал. Топоры свои железные он бросил, ленту светоотражающую со стволов сорвал. Теперь по тайге ходит, на четвереньках чаще, чем на ногах. Шепчет что-то, грибами объелся. А вы, люди, в лес суетесь — гаджеты свои сулите. Зря. Лес — он большой, я — терпеливый. Зайду сзади, шепну на ухо: «Заблудись». И вы пойдете. Смотреть на небо, пока оно вам воронкой черной не покажется. И в той воронке — я. Улыбаюсь щербатым дуплом. Вечный я. Злой. #леший