Сегодня год, как папы нет. Год странный. Неровный. С разными мыслями и ощущениями, которые до конца не складываются в одну картину. У нас были тяжёлые отношения. Я никогда не была папиной принцессой. Лиза тоже. Мне в детстве было сложно просто подойти и пожелать ему спокойной ночи. С ним связано немало неприятных воспоминаний, особенно из того времени, когда он участвовал в моём воспитании. Я никогда не чувствовала себя папиной дочкой в привычном, тёплом смысле. И всё же за этот год я, кажется, чуть яснее увидела одну вещь: он любил нас так, как умел. Не так, как нам хотелось. Не так, как мы ждали. А так, как мог. По-своему. Неловко, местами жёстко, местами неправильно — но в пределах своих возможностей. То, как он ушёл, до сих пор больно вспоминать. И многое из его последних лет — тоже. Он будто потерял любовь к жизни. Цель. Огонь. И люди рядом с ним тогда были не теми, кого он заслуживал. Есть мысли о его судьбе, о его выборе, о том, что могло бы быть иначе. Но не всё стоит выносить наружу. Я знаю, что Лиза его простила. Простила ли я — сложный вопрос. Иногда думаю, что да. А потом поднимается старая боль, и я понимаю, что не всё во мне улеглось. Он всегда хотел сына. А у него три дочери. И когда я узнала, что беременна Андрюшей, что будет мальчик, я поймала себя на мысли: как бы он отреагировал? Что бы с ним произошло, если бы он узнал, что у него будет внук? Из всех нас именно со мной он дольше всего поддерживал контакт. Изменило бы это что-то в его жизни? Чаще всего я отвечаю себе — нет. Всё было бы так же. Но этот вопрос всё равно возвращается. Хочется верить, что там, где он сейчас, ему спокойно. Что того одиночества, которое его грызло и разрушало, больше нет. Наверное, это единственная мысль, к которой я пришла за этот год. И при этом я до конца не понимаю, осознала ли я, что его больше нет. Мы часто говорили о нём с Лизой и с мамой — вспоминали истории, хорошие, тяжёлые, смешные. Он как будто всё равно где-то рядом в разговорах. Год прошёл. А внутри нет чёткого ответа, что я должна чувствовать. Просто год, как папы нет в этом мире.