Антон Павлович Чехов 29 января 1860 Таганрог - 15 июля 1904 Badenweiler …22 июля 1904 года состоялись похороны; отпевание - в Успенской церкви Новодевичьего монастыря. Юрий Левитанский: Шампанским наполнен бокал. Июльская ночь на ущербе. Прощай, Баденвейлер, ich sterbe! И допит последний глоток. Немецкий уснул городок. Подумай, какая досада! Лишь ветки вишневого сада белеют в июльской ночи. Колеблется пламя свечи. Актриса известная плачет. Не знаю, зачем она прячет последние слезы свои. К чему здесь сейчас соловьи! Последние слезы горючи. Шиповника стебли колючи. Крыжовника иглы остры. И будут рыдать три сестры И многие сестры иные. Немногие братья родные и множество братьев иных. ...Немецкий уснул городок. Но он уже скоро проснется. Его это тоже коснется, но только потом, и не так. Зачем эти розы цветут! Как все в этом мире похоже. И на Новодевичьем тоже такие же розы, как тут. Я тоже уеду туда, к тем розам, к березе и к вербе. Ich sterbe, ich sterbe, ich sterbe - и это уже навсегда. …«Я обязан Чехову многим, обязан его прекрасной душе, которая молодила меня, которая давала и всем, кто с ним сходился, это чувство чего-то живого, прямого, благородного и вместе с тем здравомысленного. Меньше всего думалось, что это писатель, что это талант. Все это даже забывалось, и являлся человек во всем обаянии его ума, искренности и независимости. В Чехове было что-то новое, как будто совсем из другой жизни, из другой атмосферы... В прошлом марте он говорил, что хотел бы поехать на войну. «Там интересно». Он сложил свою голову в той постоянной войне, которая называется жизнью и в которой он одержал несколько прекрасных побед, и эти победы увенчают его нетленным венком на «жизнь вечную». Лечивший его врач, доктор Шверер, телеграфировавший нам о последних днях его жизни, говорит, что он переносил свою болезнь, как герой, и с изумительным хладнокровием ожидал смерти». (Алексей Сергеевич Суворин) «Антон Павлович тихо, покойно отошел в другой мир. В начале ночи он проснулся и первый раз в жизни сам попросил послать за доктором. Я вспомнила, что в этом же отеле жили знакомые русские студенты - два брата, и вот одного я попросила сбегать за доктором, сама пошла колоть лед, чтобы положить на сердце умирающему. Я слышу, как сейчас, среди давящей тишины июльской душной ночи звук удаляющихся шагов по скрипучему песку... Пришел доктор, велел дать шампанского. Антон Павлович сел и как-то значительно, громко сказал доктору по-немецки: “Ich sterbe...” (Я умираю). Потом взял бокал, повернул ко мне лицо, улыбнулся своей удивительной улыбкой, сказал: “Давно я не пил шампанского...”, покойно выпил все до дна, тихо лег на левый бок и вскоре умолкнул навсегда...» (Ольга Леонардовна Книппер-Чехова) «...На похоронах присутствовало масса народу. Улица на 2-3 версты была покрыта толпой народа. Из административных деятелей никого положительно не было. Я был один, ни губернатора, ни вице-губернатора, ни обер-полицмейстера, ни предводителя дворянства - никого не было, как будто хоронили человека специально знакомого толпе, молодежи, профессорам. Ввиду летнего времени мало было и артистов, и я лишь видел 5-6 человек, между ними был Шаляпин и Южин. Это отсутствие сочувствия со стороны административной производило странное впечатление. Тут кроется какое-то недоразумение. Я нарочно не надел мундира, не желая быть особенно заметным, но для приличия все-таки надел цилиндр и, оказалось, был один в таком головном уборе. Толпа была одета бедно и просто». Из Дневника В.А.Теляковского «Среди моря венков и скорбных посвящений я разглядел надпись "На могилу такого писателя, как Ты, венок должен возложить каждый читатель". Я подошел к матери Чехова и без слов поцеловал ее руку. Она сказала усталым, слабым голосом: "Вот горе-то у нас какое... Нет Антоши"». (Александр Куприн, запись в дневнике в день похорон А.П.Чехова) «Что за человек был Чехов! Теперь я читаю его письма. Их шесть томов, я прочел четыре и думаю: как ужасно, что осталось только два! Когда они будут про