– По-моему, я дал тебе исчерпывающий ответ ещё вчера, – фыркнул брюнет, демонстративно закатывая глаза, хотя внутри у него всё сжималось от напряжения. Он отвёл взгляд в сторону, но его челюсть была плотно сжата, выдавая внутреннюю бурю. Они поругались. Конечно, этого нельзя было избежать — слишком много накопилось недосказанного, слишком долго они ходили вокруг да около. Ссора вспыхнула мгновенно, как спичка о коробок, переросшая в громкие крики, из-за которых им пришлось выбежать на улицу, под холодный ночной воздух. Ночь обняла их прохладой. Где-то вдалеке гудел город, редкие машины проносились по мокрой мостовой, отражая свет фонарей в лужах. Слова летели как камни, раня больнее любого физического удара. Каждый обвинял и защищался, каждый кричал о том, про что молчал месяцами. Но потом пространство между ними сократилось до опасного минимума. Кевин оказался слишком близко — так близко, что Аарон мог разглядеть каждую ресницу, каждую пору на его коже, почувствовать тепло его дыхания на своём лице. Аарон попытался отстраниться, сделать шаг назад, упереться спиной в холодную кирпичную стену, но вместо этого его руки предательски потянулись вперёд, пальцы впились в ткань куртки Кевина, притягивая врага к себе. Поцелуй вышел сладким и долгим, словно они пытались выпить друг друга до дна, словно это был последний поцелуй в их жизни. В нём была вся накопленная злость, вся невысказанная нежность, всё то, что они так долго отрицали. Руки блуждали везде, где только могли достать, сжимая ткань одежды, впиваясь в кожу, оставляя красные следы. Шея Аарона быстро покрылась горячими поцелуями и яркими, собственническими отметинами, которые будут напоминать об этой ночи ещё несколько дней. После этого они оказались в тесном туалете клуба. Зеркала были запотевшими, свет мерцал, создавая сюрреалистичную атмосферу. Там, под глухой гул вентиляции и приглушённую музыку из зала, Кевин подарил Аарону лучший минет в его жизни. Никогда ещё не было так хорошо, так интенсивно и отчаянно. Мир сузился до прикосновений и стонов, заглушаемых звуками работающего крана. Аарон вцепился пальцами в волосы Кевина, не в силах ни оттолкнуть, ни притянуть ближе, потерянный в этом водовороте ощущений. – Так что ты от меня хочешь? Мы можем всё просто забыть, – отвернулся брюнет, избегая взгляда собеседника. Его пальцы нервно барабанили по колену, выдавая внутреннюю дрожь. Голос звучал неуверенно, словно он сам не верил в свои слова. Медик молчал несколько секунд, плотно сжав губы в тонкую линию. Он смотрел на профиль Кевина — на прямую линию носа, на тёмные ресницы, на скулы, которые так хорошо знали его пальцы. В голове роились мысли: забыть, уйти, сделать вид, что ничего не было. Но тело помнило иное. Оно помнило тепло его кожи, вкус его губ, то, как идеально они подходили друг другу. Внезапно Аарон подался вперёд. Он сократил дистанцию, и прежде чем разум успел вмешаться, его губы снова нашли губы Кевина. Поцелуй вышел резким, требовательным, ставящим точку во всех сомнениях. В нём был ответ на все вопросы, которые они боялись задать вслух. Кто сказал, что им было плохо вместе? Кто сказал, что это нужно забывать? Иногда лучшее, что можно сделать — это перестать сопротивляться тому, что чувствуешь.