Это помогло предотвратить интернационализацию кашмирского вопроса в очень чувствительный момент для индийской экономики. Иран также позволил Индии развивать дипломатическое присутствие в Захедане, рядом с пакистанской границей — стратегический противовес развитию порта Гвадар и Китайско-пакистанского экономического коридора. Нынешнему правительству стоило бы помнить, что в апреле 2001 года тогдашний премьер-министр Атал Бихари Ваджпаи во время визита в Тегеран тепло подтвердил глубокие связи между Индией и Ираном — как цивилизационные, так и современные. Сейчас кажется, что это наследие больше не имеет значения для нынешней власти. Отношения Индии с Израилем в последние годы активно расширяются — в области обороны, сельского хозяйства и технологий. Именно потому, что Индия поддерживает связи и с Тегераном, и с Тель-Авивом, у неё есть дипломатическое пространство для призывов к сдержанности. Но такое пространство возможно только при наличии доверия. А доверие, в свою очередь, зависит от восприятия того, что Индия говорит из принципа, а не из соображений выгоды. Это не только моральный аргумент — это стратегическая необходимость. Почти 10 миллионов индийцев живут и работают в странах Персидского залива. В прошлых кризисах — от войны в Персидском заливе до конфликтов в Йемене, Ираке и Сирии — способность Индии защищать своих граждан опиралась на её репутацию независимого игрока, а не чьего-то союзника. Эта репутация возникла не случайно. После независимости внешняя политика Индии формировалась на принципах неприсоединения — не как пассивный нейтралитет, а как сознательное утверждение стратегической автономии. Это был отказ подчиняться соперничеству великих держав. Сегодняшний момент вызывает неприятный вопрос: не размывается ли эта позиция. Безусловное молчание перед лицом односторонних военных действий мощных государств выглядит как отступление от этого принципа — и фактически как отказ от нашего наследия. Это важно не только для истории, но и для нынешних амбиций Индии. Страна, которая стремится представлять Глобальный Юг, не может игнорировать последствия внешнеполитических сигналов. Если суверенитет может нарушаться без последствий, как в случае с Ираном, более слабые государства оказываются без защиты перед сильными. Индия неоднократно выступала за международный порядок, основанный на правилах, который защищает слабых от давления. Но этот аргумент звучит пусто, если он не озвучивается в момент, когда испытание оказывается непосредственным и неудобным. Почему страны Глобального Юга должны доверять Индии защиту их территориальной целостности завтра, если сегодня она колеблется защищать этот принцип? Подходящая площадка для обсуждения этого вопроса — парламент. Когда он вновь соберётся, это тревожное молчание по поводу разрушения международного порядка должно быть открыто обсуждено. Убийство главы иностранного государства, эрозия международных норм и растущая нестабильность на Ближнем Востоке — это не второстепенные темы. Они напрямую затрагивают стратегические интересы и моральные обязательства Индии. Чёткая формулировка позиции страны назрела. Демократическая подотчётность требует этого, а стратегическая ясность делает это необходимым. Индия давно провозглашает идеал vasudhaiva kutumbakam — «весь мир одна семья». Но этот принцип означает обязательство говорить о справедливости, мире и суверенитете даже тогда, когда это неудобно. В моменты, когда международный порядок находится под явным давлением, молчание означает отказ от ответственности. Индия давно стремится быть больше, чем просто региональной державой; она стремилась стать моральным голосом мира. Этот статус был построен на готовности говорить о суверенитете, ненасилии и справедливости даже тогда, когда это было неудобно. Сегодня настал момент вновь обрести эту моральную силу и выразить её ясно и решительно.