ОПРАВДАНИЯ ФХМ 🚑 🤦‍♂️ Заявление ФХМ об инциденте с Артёмом Султангареевым – классический пример защитной PR-стратегии, где за формально корректной хронологией скрываются серьёзные нарушения протоколов безопасности. 👨‍⚕️ Проблема №1. Врач команды появился только через 29 секунд, что ФХМ подаёт как достижение. При травме головы игрок должен быть осмотрен на месте как можно быстрее, с немедленным принятием решения об эвакуации со льда. ⛑️ Проблема №2. Игрока переместили самостоятельно. .При подозрении на травму шейного отдела категорически запрещено это делать без иммобилизации; ребёнка следовало фиксировать на щите прямо на льду и только затем эвакуировать. 🩺 Проблема №3. 167 секунд до появления СМП. Врачи бригады подошли к игроку лишь через 2:47 после падения и более двух минут ждали открытия ворот. Медики должны сразу бежать к ребёнку кратчайшим путём, а не подстраиваться под регламент и логистику арены. 🧐 Проблема №4. Подмена понятий. ФХМ пишет, что «арбитры максимально быстро отреагировали», но судья вообще не вызвал на лёд бригаду скорой. Федерация говорит, что после выхода врача команды игрок «переходит под его ответственность», хотя речь идёт о зоне ответственности именно экстренной медицины. 🎥 Проблема №5. Манипуляции. Формулировка «всё это время игрок находился в сознании» подаётся как аргумент в пользу лёгкости травмы. Но при сотрясении или даже внутричерепном кровоизлиянии ребёнок может ходить и разговаривать. Диагностика по видео – не медицина, а попытка успокоить общественное мнение. 📄 Фраза «в тот же день игрока отпустили домой» не означает, что у ребёнка не было повреждений – могли не найти показаний для госпитализации в момент осмотра. Не ясно, проводилось ли полноценное обследование (включая МРТ), чтобы исключить внутреннее кровоизлияние и другие опасные последствия. ⏰ Проблема №6. Тайминг. Сначала ФХМ даёт хронологию в секундах, а затем неожиданно переходит на «14:49 вызвали, 15:04 приехала бригада» без исходной точки. Если столкновение было, условно, около 14:34–14:40, то до фактической транспортировки могло пройти полчаса – но эти цифры в тексте аккуратно размыты. 🔛 Проблема №7. Перевод стрелок. Ротенберг, крича «Где скорая помощь?», требовал немедленной транспортировки ребёнка и мог на эмоциях не подбирать выражения. Вместо разбора системных провалов ФХМ выносит на щит его нецензурную лексику, атакует эмоциональную реакцию человека, который переживал за ребёнка, и тащит вопрос в СДК, игнорируя собственные ошибки и уязвимости системы. Риторика с ироничными упоминаниями «трагедии» и «убийств» в КХЛ и попыткой представить СМИ истериками выглядит цинично, когда речь о 10‑летнем ребёнке, получившим опасный удар головой. 👍 Нормальная хронология. 0–5 секунд – немедленная остановка игры, судья вызывает медиков. 5–10 секунд – на лёд одновременно выходят врач команды и скорая со щитом и средствами иммобилизации. 10–60 секунд – оценка состояния, исключение травмы шеи, фиксация на щите прямо на льду. 60–90 секунд – транспортировка к выходу. дальше – немедленное решение о доставке в больницу с нейрохирургией и параллельно вызов второй бригады, если первая уезжает. 👎 Реальная хронология: 29 секунд до появления врача, 44 секунды до начала перемещения без иммобилизации, 167 секунд до подхода врачей СМП, несколько минут до решения о вызове второй бригады и 20+ минут до реальной транспортировки. 🤯 Показательно, что ФХР (не Москвы!) спустя два дня заявила о необходимости повысить ответственность судей за своевременное реагирование на опасные эпизоды и разработать чёткий алгоритм действий, включая ситуации, когда дежурная скорая обязана обеспечить экстренную перевозку пострадавшего. 🤬 В итоге заявление ФХМ это PR-защита вместо анализа ошибок. Цифры подаются так, будто «всего 167 секунд» – это мало, хотя при травме головы ребёнка счет может идти на секунды. ✍️ Что скажете: одна дежурная скорая на детском турнире это норма или откровенный отстой? Особенно если вспомнить случаи, когда медика вообще приходилось бегат