Друзья мои. Кто-то интересовался – где же я болтался всё это время? Почему забросил Telegram? А я вам расскажу. Аэропорты, поезда, гостиницы. Утром подходил к окну – не сразу вспоминал, где я. Ощущения потрясающие. Если в двух словах – оказался в удивительном документальном проекте. Каком именно – говорить рано. Но уроков уже набрал будь здоров. Потрясающая съёмочная группа. Говоришь с одним – работал в Голливуде. Слушаю, слушаю. Потом сдержанно козыряю своим опытом: работать не работал, зато когда-то лез в гору у Лос-Анджелеса, пытался добраться до тех самых букв на вершине – "Hollywood"… К счастью, жара была градусов тридцать и до букв я не дотянул. Подвёл попутчик, схватился за сердце. Сам бы я дополз, думаю. Как позднее открылось – там бы меня и повязали. На горе специальный полицейский пост. Отлавливают и депортируют таких самоотверженных как я. Разговариваю со звукорежиссером – тот из группы Кончаловского, работал на многих фильмах… Мне всегда казалось – люблю и умею работать. Но сейчас будто занавес распахнули: вот они, твои настоящие способности. Вот на что годен. А там края не видно. Мне казалось, 2 больших интервью в день – предел человеческих возможностей. Жёсткий командировочный график. Здесь два было каждый день. Иногда приходилось делать три. Знаете, что чувствовал? Вот это самое удивительное. После двух недель жёсткой дрессировки самого себя казалось – сил ещё вагон, заводите ещё парочку героев. Пусть этих интервью будет пять. Всё это кажется невероятным. Как и то, что большая съёмочная группа (человек пятнадцать) летит из города в город, а по стране катят за нами два грузовика с оборудованием. Как не сойти с ума? - Вот это график, - восхищаюсь перед режиссёром. – Вот это темп. - Разве это темп? – удивляется тот. – Мы свет выставляем по 40 минут. Это не темп! Вот в художественном кино жёстко – там делают всё то же самое, только бегом. Чтоб выставить свет между сценами, у тебя минут пятнадцать… Всё это – большое счастье. А в Telegram возвращаюсь. Спасибо тем, кто не отвалился в этой паузе.