Пахнет очень знакомой хернёй Сейчас вокруг Ирана происходит что-то до боли знакомое. И если вы помните, как всё раскручивалось перед большими войнами США — ощущение дежавю становится слишком сильным. Сначала медиа начинают качать тему угрозы. Потом политики говорят, что «режим опасный» и «может ударить в любой момент». Потом общество постепенно подводят к мысли, что война — это почти неизбежно. Мы это уже видели. Перед Ираком. Перед Афганистаном. И особенно перед 11 сентября. Я не из тех, кто орёт «всё подстроено», но давайте честно: когда ставки в геополитике становятся такими огромными, провокации начинают выглядеть не теорией, а рабочим инструментом. И вот что напрягает. Сейчас одновременно происходят три вещи: 1. Иран рисуют главным мировым злодеем. 2. Военные группировки на Ближнем Востоке начинают двигаться. 3. В информационном поле всё чаще звучит слово «терроризм». Это очень опасная комбинация. Потому что в такой атмосфере любая крупная атака — в Европе, в США, на базе где-нибудь в регионе — может стать тем самым триггером, после которого скажут: «Ну всё. Теперь у нас нет выбора». И дальше начинается большая война. Понимаете, в чём проблема? История показывает одну неприятную вещь: когда государствам нужна война, повод обычно находится. Иногда слишком вовремя. Я не говорю, что завтра случится «новое 11 сентября». Никто этого не знает. Но когда напряжение между странами доходит до такой температуры, вероятность громкой и очень грязной провокации резко растёт. И если вдруг произойдёт что-то большое и шокирующее — вспомните этот пост. Потому что сейчас мир снова подходит к той точке, где один громкий взрыв может изменить вообще всё. И самое херовое — обычные люди об этом узнают уже постфактум.