Надгробие выглядело простым. Почти бедным. Только имя и дата: МОРИС БРАУН. 1946 - 1994 Лесли уже давно не бывала на могилке отца, но сегодня ей хотелось прийти. Материнской могилы рядом не было. Её вообще не было на этом кладбище. Бабушка с дедом по материнской линии не вынесли бы такого соседства. Для них это не было семейной трагедией, это было позором. Хоронить рядом с дочерью того, кого город считал чудовищем, значит признать, что пятно касается и её тоже. Они не хотели, чтобы имя Мориса стояло рядом с её именем, пачкало его даже после смерти. В те годы «Морис Браун» звучало как приговор. Никто не ждал оправданий. Никто не хотел разбираться. Пресса и толпа не хотела деталей, детали мешают бросать камни. Позже Винсент всё-таки смыл с него клеймо. Холодной правдой, которую приходится выкапывать из грязи, пока она не сгнила окончательно. Очень поздно для могилы, уже выбранной и оплаченной, уже поставленной на расстоянии нескольких километров от любимой женщины. Но всё же лучше поздно, чем никогда. Память тоже нуждается в оправдании. Особенно та, которую так долго били.