Письмо №3. Сокровища Кантона. — Подождите, а что там, за машиной? Мы уже сворачивали с улицы, но я обернулась — и увидела ее. Маленькая антикварная лавка, втиснутая в поворот, спряталась за ржавеющим автомобилем. Если не знать, куда смотреть, ее и не найти. В этот день Макао плавился от жары. Воздух стоял густой, липкий — сон при температуре 39, когда все начинает казаться немного нереальным. После фотографий у фасада собора Святого Павла — одного из немногих уцелевших свидетелей португальской колониальной эпохи — мы с подругами решили идти к причалу пешком через весь город. Без маршрута. Просто сворачивали туда, где меньше людей. Переулки постепенно пустели, туристический шум растворялся, и Макао становился тише, старше. Мы шли так часа четыре, медленно приближаясь к устью Жемчужной реки, чтобы сесть там на паром до Гонконга. И где-то по дороге появилась эта лавка. Внутри были двое: старик и женщина, возможно, его жена, возможно, сестра, я не разобрала. Немного суеты, немного общения через гугл-переводчик, немного торгов, и вот мне уже упаковывают механические карманные часы 1886 года с кантонскими иероглифами и европейскими печатями, смысл которых мне неизвестен. Уникальное сочетание. А подругам — фарфоровую статуэтку гонконгского мастера конца XX века и расписные, чуть потертые временем чайные чашки с блюдцами. Мы вышли, прошли минут 10 дальше по улице, и уже не могли точно сказать, где именно была эта антикварная лавка, и как в нее вернуться. Я думаю о том, сколько раз эти часы переживали чужие жизни. Сколько раз их заводили перед сном и клали на тумбочку у кровати. Сколько раз они лежали рядом, пока кто-то засыпал, уверенный, что завтра будет таким же, как сегодня. 1886 год — это далеко или почти вчера? Ткань реальности на секунду рвется, и я заглядываю в прошлое. В это время в Нью-Йорке заканчивали устанавливать Статую Свободы. В Европе уже гремели индустриальные города. Возможно, у часов нет «первого» владельца. И не будет «последнего». Возможно, лавка просто передает вещи дальше — тем, кто в нужный момент оказался достаточно внимателен, чтобы ее увидеть. И когда-нибудь, через 150 лет, кто-то снова откроет крышку этих часов, увидит иероглифы, выставит нужное время на циферблате и задумается: кто держал их до меня? И, может быть, в этой цепочке — где-то между чужими жизнями и чужими городами — останусь и я. #ЭннДжон_пишет