Кристина Лагутина Маша так любила Ивана, что когда он умер, она достала его из гроба и стала играть с ним свадьбу. Вот только Иван никогда не любил Машу, поэтому ушел со свадьбы обратно в гроб. Тогда Маша стала играть свадьбу с гробовщиком Валерием, так как очень его любила. Вот только гробовщик Валерий никогда не любил Машу и тоже ушел в гроб. Тогда Маша стала играть свадьбу со случайным прохожим Юрием, так как очень его любила. А Юра очень любил яблоки, пошел в магазин и купил себе пару штук. Муркетолог Лена #1 Филипп Филимонович был хорошим стоматологом. Пациентам нравились его руки-кусачки и лимонад из древесины после приёма. Однажды к Филиппу Филимоновичу пришёл Макар Тартарович со ртом полным заседания. Филипп Филимонович открыл рот Макара Тартаровича и полез туда руками-кусачками. Сначала заседающие танцевали лезгинку, но не было сомнений: на полную луну посиневшие заседающие должны уснуть, и ходить тогда Макару Тартаровичу ещё месяц со ртом, полным заседания. Филипп Филимонович возился долго с заседающими, но вырвал их своими руками-кусачками. А когда Макар Тартарович начал пить лимонад из древесины, Филипп Филимонович захохотал, да так, что сам посинел. А Макар Тартарович поперхнулся и тоже посинел. И тут Димитрий Борисыч принёс солёные огурцы, но поскользнулся на лимонаде и умер. #2 Дахир и Динара не любили друг друга, но очень любили свадебные гуляния. По старой краснодарской традиции, они решили обменяться кольцами, потом обменяться руками, чтобы вернуть обменянные кольца, и на ход ноги они ещё обменялись родителями. Потому что больше, чем детей своих, родители Дахира и Динары любили свадебные гуляния. Свадьба — святое для краснодарцев дело, потому как краснодарцы привыкли сидеть без дела. И, пока Динара на свадьбе сидела без дела, Дахир решил постоять, но устал и уснул в торте. Торт сначала возмущался, а потом его съели. Потому что съесть торт на свадебных гуляниях — святое дело для краснодарцев. #3 Бродский с Майклом Джексоном часто выпивали на даче у Довлатова вблизи Гриффиндора. Однажды к ним присоединилась Ахматова. Ей приснилось, что она написала «Гарри Поттера», и очень громко Ахматова об этом рассказывала, пока Бродский молча пил, а Джексон молча танцевал. И только Довлатов понимал, что всех их в свой чемодан засунуть не сможет. #4 Когда Бродский выгуливал кота, он громко на всех лаял. Кот не лаял. Бродский лаял. Довлатов Бродскому мяукалку сломал. Но это ещё ничего, выдели бы вы, да не увидите, потому что я не знаю. #5 В апреле мне исполнится 34 года. Больше всего я боюсь, что я не буду ничего бояться, ведь мне есть, чего бояться. Но вот чего я точно не боюсь, так это своих рук, они у меня совсем нестрашные. Правую я снимаю перед сном, чтобы левая отдохнула. Иногда я не успеваю надеть её и тогда приходится вместо руки использовать ноги, ведь я могу ходить глазами. Но, чтобы ходить глазами, мне для равновесия надо прикрепить уши к животу. В пасмурный день уши хорошо держатся, летом — отваливаются. Однажды ухо отвалилось и я не смогла дойти домой, пришлось ползти. Я до сих пор ползу, уже подползаю к 34 годам. Говорят, что 34-летним нужны обе руки, чтобы свечи в торт вставлять. Осталось найти рот, на 25-летие я обменяла пятки на хвост, которым теперь укрываюсь перед сном. И только зубы не подводят. Меня не подводят, а итоги — подводят, но не сегодня.