Вчерашний удар российского «Орешника» по западной Украине, пришелся, в частности, по военному аэродрому в городе Стрый на Львовщине, на котором 52 года назад я проходил военную службу. В моих мемориях тем дням отведена отдельная глава, которую я озаглавил предельно честно: «Чешский хрусталь в крыльях истребителей-перехватчиков» Летом 1973 года, после окончания 5 курса МЭИ я проходил двухмесячные военные сборы, - лагеря, как их тогда называли. Они проходили в городе Стрый, на Западной Украине, в гарнизоне бывшего польского кавалерийского полка, квартировавшегося там до Второй мировой войны. К моменту моей службы тем летом на плацу ковали свое военное мастерство солдаты и офицеры полка летного крыла войск ПВО СССР. В нескольких километров от гарнизона располагался военный аэродром, где базировались истребители-перехватчики Су-15. Там мы постигали на практике технические премудрости, теорию которых мы учили на военной кафедре МЭИ согласно военно-учетной специальности(ВУС): “электрооборудование летательных аппаратов”. Другими словами, аккумуляторы и проч На военном аэродроме в Стрые с нами честно делились не только боевым мастерством, но и искусством бытового выживания отдельных категорий советских военных. Это выглядело так. - Курсант Дубнов, приставить стремянку к крылу летательного аппарата! - Есть, товарищ старший сержант! - Залезть, открутить и снять крышку люка на крыле! - Есть, товарищ старший сержант! - Что видишь внутри крыла? - Ммм…, кажется, там какая-то коробка… - Достать аккуратно, что видишь и передать курсанту П-ову! - Есть, товарищ старший сержант! Спускаюсь со стремянки и старший сержант раскрывает коробку, достает из нее аккуратно упакованный фужер, потом другой, третий… - Хрусталь,- с уважением говорит старшОй, - чешский… Мы, желторотые курсанты, в ауте! Оказывается, советские летчики летают в Чехословакию на учения с союзниками по Варшавскому договору. Там местные летчики загружают плоскости советских самолетов ценным чешским хрусталем, который в СССР - предмет чрезвычайной популярности и столь же высокого дефицита. Когда чехословаки прилетают в Союз с ответным визитом, то советские друзья снабжают их деньгами и те увозят домой предметы советского ширпотреба, ценимые у них на родине. Такое бытовое сотрудничество не могло не укреплять “братство по оружию”. Ни про какие обиды на Союз со стороны “братьев” либо возникавшие конфликты спустя пять лет после ввода советских войск в Чехословакию в 1968 году нам никто не рассказывал. Это было табу. Еще в военных лагерях мы убедились, что рассказы о том, как к приезду высокого начальства в гарнизонах красят траву, - вовсе не солдатский фольклор. Однажды всех курсантов на полдня, причем, не в выходной день, неожиданно вывезли из гарнизона на речку купаться и загорать. Когда нас вернули назад, мы увидели на плацу свежезеленый газон. Выяснилось, что в полк с инспекцией прилетал сам командующий ПВО СССР. И не забыть суициды среди старослужащих, случившиеся в полку, один непосредственно перед нашим прибытием на сборы, второй во время нашей учебы… По ее завершению мы получили звание лейтенантов запаса. Через несколько лет на гражданке нас повысили до старшего лейтенанта. На этом моя военная карьера закончилась».