Gnostic revival Гностик говорит: Мир? Спасибо, не надо. Я в нём, но не от него... Я тут проездом. Кстати, мне вновь пора улетать. Смотрите за моими крыльями. Давно назревший пост о моей небольшой гиперфиксации этой осени) Модной (анти)философской книжкой в последние месяцы (наравне с нашим переводом Лиотара :) стала «Теория одиночного мореплавателя» Жиля Греле. На нашем курсе Греле стал мемом семестра, а на недавней конференции анти-философии была посвящена целая подсекция, критическую часть которой мне довелось открыть своим небольшим докладом. Об этой моде хочется порассуждать, как о симптоме, и пояснить, о чём вообще эта книга. Греле мыслит в русле гностического материализма: фактически переворачивает известный нам гностицизм. Если когда-то гностики резко порывали с материальным миром, стремясь благодаря духовному знанию-гнозису вырваться в небеса, освободить душу из темницы тела, то гнозис Греле наоборот составляет бунт против "духовного" (точнее социального, интеллектуального, философского) мира, против всего мирского, и освобождение он находит как раз-таки в материальном, природном пространстве моря, где можно ускользнуть от мирского порядка вещей. (Похвастаюсь, что эту мою трактовку заценил сам Жиль Греле, так что здесь я точно уловил его мысль верно). Итак, Греле, с одной стороны, возрождает исконно христианский тезис: быть в миру, но не от мира. Однако в его теории есть и другое начало, политическое: кризис революционного мышления, разочарование в революциях, раз за разом воспроизводящих то порядок, с которым они боролись. Это разочарование ведёт к анти-политическому бунту одиночки, который отказывается от идеи коллективного спасения как от обманчивой, и стремится найти некое место, где от мира можно ускользнуть, избежать «мирозатворения». Такое место Греле называет «финистером», краем света — для него это лодка, на которой он изолированно живёт уже более 10 лет, бороздя морские просторы у северо-западных берегов Франции. Эта логика Греле, как ни парадоксально для её бунтарского настроя, оказывается по сути консервативной: она предлагает отказ от идеи спасения и преобразования мира в пользу того, чтобы вырваться в некую древнюю до-мирскую точку — например, в море, в котором нет общества, нет мира, есть только ты один на один со стихией. Этот неожиданный оборот одиночного бунта в консерватизм я и постарался проследить в своей микро-статейке. Скепсис Греле в отношении христианства и его концепции спасения вполне честен: Церковь слишком часто сама становится мирской, а идея спасения и вправду может казаться обманчивой и становиться орудием спекуляций. Однако вместе с водой, убегающей волнами за кормой лодки, увы, оказался выплеснут и ребёнок: без идеи спасения бунт против мира превращается в отчаянную попытку бегства, в конце концов бессильную перед лицом смерти, окончательно присовокупляющей человека к царству мира сего. Да и бунт, совершаемый одиночкой, не идущим рука об руку с другими спасаемыми, тоже обречён быть не более, чем обманчивой спекуляцией. Популярность этой книги мне кажется симптоматичной: как много сегодня тех, кто разочарован миром и желает вырваться из его оков, но кто при этом разочарован и в идее спасения! Думаю, в этой ситуации христианство призвано выйти к людям с самой прямой и изначальной вестью о спасении как оно есть: учреждающем иной, мессианский порядок, не пытаясь ни вершить мирские революции, ни в одиночку бежать от мира (и в ту и в другую логику церковь пыталась себя вписать, но неудачно — что, впрочем, и хорошо). Быть может позже получится написать об этом более масштабный текст, а пока мысли вот такие.