31 августа. Последнее воскресенье этого лета. Солнце растянуло небо, как цинковую пластину, чуть вмятую по краям. Сегодня на сценах артисты творят с каким-то дерзким, почти татлинским изяществом: хаос в рамке конструкции, и этот диссонанс прекрасен, потому что линии, эти кривые и зигзаги, дышат той же странной гениальностью, которой веет от эскизов «Летатлина». Всё сегодня чертовски живое, и я живу эту идею полёта, вырванную у гравитации. Где-то бьют барабаны (или это мячи?), и их ритм – это гулкая попытка вырваться, выскочить из двухмерного мира в объём. Кажется, что звуки – те же декорации, только невидимые, вывернутые наизнанку, сотканные из воздуха и дрожи.  Сегодня я – финальный «Бульвар». Плоскость, на которой рисуют люди. Материал, который они гнут и режут. Эхо их экспериментов.  Это странное, щемящее ощущение, когда искусство – не результат, а процесс, не предмет, а усилие. И уже не отличить, где конструкция, а где душа. Чувства не надо обдумывать, да?