Жуткое

Пересматривание как редкий опыт и такая же редкая удача узнавания: обнаружила, что давно завораживающий клип «Voodoo in my blood» Massive Attack об одержимости в подземном переходе — сплошь отсылка к, как оказалось, сцене в «Possession» (1981). Сцена не только культовая, но еще и единственная, в которой героиня Аджани не делит экран ни с кем, кроме себя, — в отличие от Розамунд Пайк, гипнотизируемой хоть и потусторонней, но вполне присутствующей и ощутимой сферой.

С 17 по 19 октября пройдет шестой Reading Camp, организованный Домом творчества Переделкино и The Blueprint, называется максимально в рифму всему обожаемому: «Жутко интересный». Среди других экспертов, переводчицы Дарьи Синицыной и историка литературы Алексея Вдовина, буду и я. Расскажу про каменистый путь женщины в страшных книгах и фильмах: от жертвы к злодейке — и наоборот. Подробности участия по ссылке.

Нативная интеграция нашей серии переводов во втором сезоне «Секса в большом городе» (скоро ждем «Наследников»; выложили оригиналы текстов).

«Подписные издания» отыскали black pearl не переведенной на русский темной классики XX века — «Участь Мэри-Роуз» Кэролайн Блэквуд, писательницы культуры салонов, таблоидов, балов дебютанток, бархата и брызг игристого. Почти получившая Букера, почти прославившаяся, запомнившаяся не только прозой, но и несколькими богемными браками (в том числе с Люсьеном Фрейдом) и пристрастием к алкоголю. Блэквуд начинает с жеста безупречного профессионализма — задает тональность книги первым предложением: «Она ...

Самое большое счастье работы — когда не просто осваиваешь незнакомое, но нужное пространство, а вовлекаешься, вдохновляешься, впечатляешься. Все выходные, например, слушала «За миллиард лет до конца света», вылавливая приятные отсылки то к Булгакову, то к Достоевскому, то к собственным мыслям, а все лето готовила с командой Яндекс Книг и кураторками Христиной Отс и Дарьей Болдыревой спецпроект «Станция: Будущее» к столетию Аркадия Стругацкого. Десять современных художников (от Ростана Тавасивева...

Приятный зуд от победы любимой команды — написала небольшой текст о Ласло Краснахоркаи.

Запойно перечитала «Франкенштейна» к показу «Невесты» в Третьяковке и все думала о том, как лениво современное большое кино использует эту идею — и я тут не про frankensteinesque fantasia типа Poor things или вереницы бессмысленных хорроров о монстрах, эксплуатирующих один архетип, а о том, как можно было бы думать шеллеобразно спустя 200 лет. Например, та же M3GAN могла бы стать гораздо сложнее, чем получилась — фактически это та же история Франкенштейна, монстра, вышедшего из-под контроля свое...

После текста GQ о «Материалистке» (много сердец) как хорроре последовательно убеждаюсь, что ромком скорее вымер — о чем говорить и в какую романтику нулевых верить, если вся идея любви сводится к монологу Дакоты Джонсон об обреченности даже самого, казалось бы, matched брака? В такой атмосфере массового разочарования единственный способ реанимировать жанр — говорить о чувствах предельно честно, через хоррор, вольные инструменты которого дают чуть больше возможностей. «Одно целое» — это, конечно,...

Со свежими хоррорами ничего не вяжется: третий сезон «Монстра» развалилсяя на ходу, путаясь в лишних сюжетных ногах; «Дерри» претендует на сдвиг рамок, но выдает лишенный гармонии лоск; последнее «Заклятие» увязло в неинтересной семейной драме с такими же слабохарактерными героями, как и попытками напугать зрителя скримерами; даже «Глазами пса» посмотреть не получилось из-за излишней (собственной) сентиментальности. Но, возможно, это подходящий запал, чтобы сегодня поговорить с Юрием Сапрыкиным ...

С крохотной дистанцией между посмотрела в кино два хоррора: Weapons (ожидала много) и Exit 8 (не ожидала ничего). Закономерно или нет, но с первого вышла с кислым и пустым послевкусием — недокрученности, недодуманности, недоцельности, — а второй мягко, но настойчиво удерживал в себе идеальные полтора часа. Все же самое колючее разочарование приходит от текстов и фильмов с нереализованными амбициями: спустя час нарративный каркас Weapons рассыпался, как сдутый волком соломенный домик, и открыл то...