чай со вкусом коммунальной квартиры

не фанат полумер, но заложник больших амбиций: я стою на своем — и теперь это главный принцип: забирать только лучшее вместо тупых эрзацев. как молитву запомнить: нельзя сдаваться! переделать всё так, как считаешь нужным — а иначе жизнь станет простой и скучной. доставать по ночам с небосвода звёзды и не ждать свою музу — ходить к ней в гости. сохранить своё имя среди великих. не читать, а писать дорогие книги. не идти, а лететь на вершину птицей. я стою на своём — это главный принцип. (с) илья ...

я оставлю это болеть мне удобнее, чтоб болело ибо каждому надо плеть нависающую над телом точка сборки не там где смех и не там, где сияют лица нам нужна небольшая смерть мы должны к ней приноровиться я оставлю это вот так чтоб рукой залезать по локоть и ничья теперь правота не заставит меня заштопать я хочу побывать горами морем зверем — чего коснулась пусть болит, я опять пораню чтобы ранка не затянулась. (c) ананасова

последние дни уходящего лета: ты в платье на голое тело одета, и в призрачном свете костра силуэты сливаются с дымом моей сигареты. игривые волны ласкают запястья. ревнуя тебя к обитателям моря, я сам отдаюсь упоительной власти покрытого кружевом пены прибоя. уставшие звезды летят с небосвода, и в пару секунд исчезают за гранью. ты греешь в ладонях прохладную воду и дразнишь меня раскалённым дыханьем. а после, взметнув серебристые искры, целуешь легко, горячо и беспечно. жестокое лето кончается ...

июль. жара. не обессудь, что, не взлетая выше ели, пропагандируют качели слегка страдающую суть меланхоличным турникам. перекликаются вокзалы. верны зеркальные вассалы эпизодичным двойникам: давай, с вопросом не тяни. звенят трамвайные браслеты. чуть просветлённые атлеты для красоты сидят в тени, уняв мыслительную хмарь, являя зрительную просинь. чего тут думать. скоро осень: аптека, улица, фонарь. гляди — пока ещё июль, а значит, радуйся, не сетуй. летучий сон прикрыл газетой обычный сторож (ил...

ни любви ни тоски ни любви. Мельпомена – дешёвая блядь; ...чьи-то доллары, чьи-то рубли, – бесполезно. марая тетрадь, я шептал: "никогда никому не отвечу взаимностью". – мы умираем, уходим ко дну, – в тишину, за пределы тюрьмы, – за пределы сознания. – пусть искажаются нити. – винить разумеется, некого. – пульс на поверку – непрочная нить... на поверку. найдёшь – оборви; – ...дорогая, нужны ли врачи? – ни любви ни тоски ни любви; – мы молчим. отрешённо молчим. (с) туманов

догорать сентябрём и барахтаться в лужах - завещание лета в руках, вновь упало листком, неизменно пожухшим, повторяясь как эхо в веках. и остывшим теплом утыкается солнце, но не греет как взгляд без любви. всё придет и уйдет, или снова вернется, не цепляйся, а просто живи. вот привыкнешь к чему-то, мол, нужно, мол, мило, и покорно ложишься под плеть, ведь так страшно признаться, что всё развалилось, но страшнее - от страха терпеть, соглашаться молчать, чтобы хуже не стало, и глотать, улыбаясь, с...

осень со вкусом соуса «острый баффало»; я — окончательно высушенный дебафами — ею наполнюсь, и дело продолжит спориться: новый сентябрь — новый кинжал на поясе. (с) шесть демонов мэйю

мне пора уходить, ведь меня здесь никто не ждал. память зыбкая и стирается о наждак. смутно помню касания. меркнет привычность стен. и становится тусклым тот мир, что вчера блестел. я на грани. и ранит не равное, а ничьё. я хотел быть плечом, но в итоге стал палачом. подлый чёрт! сам себе опротивел, осточертел. но пишу о тоске, ведь не ведаю бросче тем. эти — росчерк пера, взмах кистей — как ПМ к виску. будь я набожным, точно возвёл бы страданья в культ. я не лгу. с этих губ не срывался священны...

согреешь руки кружкой с кипятком — вишневый чай как средство против бед, что ж, план на все грядущее — таков: насытить силой внутренний огонь; среди буранов вырастить покой; носить в кулоне тишину степей; стать ближе к настоящему себе. (с) шесть демонов мэйю

и всё это сон. и не было ничего. я снова сижу у матери на коленях. мне скоро четыре, мы празднуем Рождество, и мир вокруг нас непреложен и неизменен. отец ещё весел и бабушка молода, виляет хвостом озорная собака Динка. (а боли и смерти здесь не было никогда. и всё это сон, мне навеянный злой картинкой) за окнами вьюга рассыпала сахар-снег, а значит, пора из чулана достать салазки. и с визгом веселым отправиться к ребятне, пока во дворе каждый угол похож на сказку. играть до упаду, швыряя в лицо...