You can view and join @mikhailikverses right away.
ххх Во вскормленном на крови мире – прежде и впредь – кроме как о любви не о чем больше петь. И неспроста прибой в радужную дугу нам очертил с тобой место на берегу. Да и не зря волна плавно утишит прыть в полночь, когда должна все поцелуи смыть - лунного серебра страсти темный ожог... Вот и пришла пора морю вернуть должок. Вновь – на круги свои – все, что были должны – нашу долю любви, нежности, тишины.
ххх Я, конечно, неправ. Да и ты неправ. И никто не прав. По реке Енисей днем и ночью идет молевой сплав. И тела деревьев плывут, покачиваясь на мелкой волне, мимо темной тайги, шелестящей над берегом в тишине. Это снится мне, это мнится мне наяву, как плывут их тела, плывут облака, да и я плыву. И никто – ни я, ни ты - вовсе не виноват, что убитые сосны несет в океан , в ледовитый ад, в сизый паковый лед, стерегущий свои моря. А за дальними льдами лесовозы стоят не зря. Там стальные крючья, адск...
ххх На свете нет чудес – вот только паруса, единственные здесь, вонзятся в небеса и улетят в простор, и станут облака, дорога облаков светла и далека, над краешком миров - ночной полярный свет оранжев и лилов– чудес на свете нет. И тайную вдали мерцающую нить мы сотни лет смогли понять и объяснить, но этот дальний блеск, и странный тихий зов... На свете нет чудес. И снов. И парусов. Пока глаза горят, и в мире нет пощад - никто не виноват. Нас некому прощать.
ххх «Пусть вьюги заиграют и пепел унесут...» Давид Самойлов. Во времени своем как точка в янтаре, как строчка в отрывном стенном календаре, но за рекою Стикс, с монеткою во рту, - спросите у меня – я море предпочту. Там ветер над волной, теченья в глубине, там сизый пепел мой качнется на волне, волна своим крылом пригонит влажный ком под мшистый волнолом – медузам на прокорм. Под донышком небес над головой морей едва заметен срез закатных янтарей Как поздний блеск любви – его лучи легли на парус...
ххх А старость – всего лишь усталость на длинной дороге твоей, почти ничего не осталось от ненавистей и любвей. Пустынно . И ты -одиночка , в клубок собирающий дни. Всего- то дойти до пенечка – вон там, на опушке, в тени.
Реплика Все – правда, правила, права – лежит бумажкою смешною, когда флоридская братва базарит с питерской шпаною.
ххх О, дивный край, где на углу Дальницкой (давным-давно, в одну из прошлых эр) гулял в Одессе Шая Кропотницкий – неряшливый глухой миллионер. Искал он управителя конторы, чтоб дедушка и папа были воры. Недоумением натешась всласть, он пояснял свои смешные взгляды – мне нужен тот, кому уже не надо, чьи дед и папа все смогли украсть. Интеллигенты в первом поколеньи у Шаи вызывали подозренье.
ххх Сигнальный знак, оброк, цветок в чужой руке, Он вспыхнет между строк – в безводье, на песке, пустынный суккулент, всю эту сушь прости, чтоб ночью – под рассвет – возникнуть, расцвести. Окликни , позови, пока рассвет багров, закон второй любви внезапен и суров. Плоды его горьки, цветенья коротки, закон второй строки – багряные пески.
ххх Что остается – грезить о былом да греть ладони над погасшей славой... Но старый тектонический разлом вдруг содрогнется, наполняясь лавой, и за ночь вырастают острова, меняя океанские теченья, и в словари ушедшие слова приобретают новые значенья. Все плавится, все платится сполна, вода темна, непостижимы речи, и на песке вливается волна в глубокие следы нечеловечьи.
ххх Ограблена, унижена, разбита – все это так. Но в сумерках побед все жертвы победившего бандита с презрением глядят ему вослед.