Литературные записки графомана.
Мы — единицы, брошенные в землю, проросшие случайно и бесцельно. Заброшенные, мы обречены истратить время, бессмысленно его транжиря — живя ни весело, ни скверно. Мы — единицы целого, заряженные притягивать друг к другу тело и делать первые — как и последние — шаги одни. Стремимся к центру целого — туда,откуда так непрошено пришли. К. Бондырева Осень 2025
Приберегу слова, оставлю их другим — Путь развлекаются, не управляя, Сама начну истошно выть От тяжести сознания, что ритм свободный. Его желанию творить — не подчинить, Есть способ обмануть толпу: Купить задорого признание и уверять себя, что так тому и быть. Но у тоски, живущей без законов времени, свой тайминг. Она вернется, чтобы вдребезги все смыслы смыть. От правды не уйти. Ей пахнут строки книг, смотрящих на меня с предельной высоты. Они написаны в беспамятстве, в отчаянье, в любви....
Дорогой друг, сегодня меня спросили о любви — живёт ли она четыреста лет, возможно ли через неё прожить вечность. И я вдруг ужасно заскучала по твоим рукам. Прошло время, а я всё ещё люблю.
Мне нравится быть среди людей. Я наблюдаю, замирая, как меняется фон за окном, как, исчезая, мигают силуэты, сливаясь в шум, стирающий всё. Он мешает отчетливо думать: стук приборов, гул, разговоры растворяют печаль. Стынет на белой скатерти зелёный чай — или не чай. Как жаль, что чувствовать мир безопаснее сидя. Живым быть утомительно — всё время чешется чувство долга. Надолго приклеив тело к окну, за которым мир, где никому нет дела, что бросили душу пить сегодня одну. Июль 2025 К. Бондырева
Дорогой друг, сегодня хочу быть К.Бондыревой
Я одета в красивое. Блестящее. Шерсть на платье кусается, чешется. Я терпеливая. Жду, когда оно перебесится. Почему я должна быть голодной, нелюбимой, простой — чтобы вы смогли пожалеть? Мой осознанный выбор — бесить. Отчаянно лезть. Карабкаться вверх, спускаться всё время вниз. И снова — вверх. Мне не нужно рядом с вами право не унывать. Я хочу соединять несущие стены из предложений — в равные доли и разные звуки. Любить шмотки. Рыдать от приступов скуки. Я готова признаться: да, это я, написал...
Дорогой друг, нет никакого высшего блага. Человек все делает для себя и про себя. За тысячи лет мы не научились любить, сохранять, беречь. Мы продолжаем разрушать прикрываясь лже идеями о благе…
Я исчезну, меня точно не станет. Забудут слова, тряпки кому-то раздарят, и я, ещё живая вчера, потеряюсь в альбомах, где никто не помнит имён — ни чужих, ни знакомых. А что, если услышат мой голос, записанный в рифме? Прокричу из густого тумана, красным морозом на щёки прилягу, прошепчу в души слышащих, прокаркаю чёрными птицами. Скучали? Запомните: следы на страницах — не главное. Главное — отыскать среди шляп и серых пальто того, кто радость умножит и останется преданно рядом. К.Бондырева
Жажда измучила. Неутолимая, она испачкала рот. Жадно пью своё тщеславие — тягучее, оно стекает, липнет к пальцам и губам. Я отравлена его сладостью, нежным запахом липы и обещанием вечной памяти. На немыслимой скорости разбегаются рифмы, за ними — дела, и на диване, обитом бархатом, в сумерках хочется исключительно нежности, ласки на уровне грешности и много-много вина. Буду бить любимый сервис — пусть он мучается, кусается больно, мелким цветочком громко кричит. Звук разбитого вдребезги ощущени...
Дорогой друг, радость пропала, а её надо очень много. Хочется делиться, множить, а сил нет. Ничего нет. Страшно.